поэзия русской эмиграции петровых

Арестованные были разбиты на две категории: «изобличенным в диверсионно-шпионской, террористической, вредительской и антисоветской деятельности» выносился пр

Планомерные репрессии в отношении «харбинцев», бывших служащих КВЖД и реэмигрантов из Маньчжоу-Го, начались с 20 сентября 1937 года, когда вышел оперативный приказ народного комиссара внутренних дел Союза ССР Н. И. Ежова за 00593. Он был направлен против «террористической диверсионной и шпионской деятельности японской агентуры из так называемых харбинцев». В приказе сообщалось, что органами НКВД учтено до 25 тысяч человек, делались ссылки на Учетные агентурно-оперативные материалы. В них утверждалось, что «выехавшие в СССР „харбинцы“ в подавляющем большинстве состоят из бывших белых офицеров, полицейских, жандармов, участников различных эмигрантских шпионско-фашистских организаций и т. п.». Они якобы являются агентурой японской разведки, которая на протяжении ряда лет направляла их в Советский Союз для террористической, диверсионной и шпионской деятельности. В приказе перечислялись категории «харбинцев», которые подвергались ликвидации или аресту. Среди них, в том числе, назывались участники всевозможных организаций («Христианский союз молодых людей», «Русское студенческое общество», «Братство русской правды», «Союз мушкетеров» и другие), также лица, служившие в иностранных фирмах, владельцы и совладельцы различных предприятий в Харбине.

События 1920–1930-х годов, в особенности 1945 года, определили судьбу российской эмиграции в Китае. Во время советско-китайского конфликта 1929 года в Маньчжурию вошло два советских полка, и следователи, уже имевшие на руках списки подозреваемых, производили аресты, допросы среди русских поселенцев Маньчжурии. В 1932 году Япония оккупировала Маньчжурию, что привело спустя три года к продаже Китайско-Восточной железной дороги. В марте 1935 года началась репатриация из Маньчжурии советских граждан, работавших на КВЖД. В Советский Союз выехали десятки тысяч человек. Органы госбезопасности СССР активно «вели разработку» прибывших реэмигрантов, которых называли в оперативной отчетности «харбинцами».

У поэтессы Марии Петровых есть такие строки: «Мы живем, не мудрствуя лукаво. / И не так уж мы преступны, право... / Прокляты. Не только что преступны! / Велика ли честь, что неподкупны... / И ни нам, и ни от нас прощенья, / Только завещанье на отмщенье...». У автора этих стихотворных строк во время репрессий пострадали родные: дядя (брат матери) — ярославский священномученик Димитрий Александрович Смирнов, другой дядя, Иван Семенович Петровых (в монашестве Иосиф) — церковный деятель, митрополит и духовный писатель (многократно арестовывался советскими властями, был расстрелян и канонизирован Русской православной церковью за границей).

Политические репрессии 1930–1940-х годов напрямую коснулись не только ни в чем не повинных советских людей, но и русских эмигрантов из Китая. Среди них немало деятелей культуры, искусства и науки. Вина их часто была надуманной, а наказание — суровым и неотвратимым.

Репрессии среди русских эмигрантов из Китая

региональный культурно-просветительский журнал

Дело «харбинцев» | Словесница Искусств